Текущее время: 05 дек 2016 23:32

Часовой пояс: UTC + 3 часа






Начать новую тему Ответить на тему  [ Сообщений: 74 ]  На страницу Пред.  1, 2, 3, 4, 5  След.
Автор Сообщение
 Заголовок сообщения:
СообщениеДобавлено: 06 сен 2011 12:44 
Не в сети
Мегафорумчанин

Зарегистрирован: 02 июн 2011 20:01
Сообщения: 1029
Благодарил (а): 0 раз.
Поблагодарили: 0 раз.
ABelogor писал(а):
если человек решил исправлять свою жизнь и жить по человечески- это заслуживает уважения

:) а ты думаешь, мы не надеемся, что он исправит свою жизнь и все будет хорошо? если б не надеялись, то не было бы нас больше рядом.


ABelogor писал(а):
я в принципе не верю в любовь без уважения.

Твой подход намного правильней и практичней :) Возможно, такое поведение наркомана и правда убивает любовь, но мой нарк таким не был, поэтому судить не буду.


ABelogor писал(а):
семья, в которой матери не за что уважать отца- какими вырастут дети? я прав? только честно, я прав?

Абсолютно прав. Поэтому девчонки скрепя сердце все таки бросают этих мудаков и воспитывают своих малышей без них.
А если говорить за себя- то буду заводить детей только тогда, когда буду уверена, что он справился и не тянется больше к этой гадости.


Вернуться к началу
 Профиль  
Ответить с цитатой  
 Заголовок сообщения:
СообщениеДобавлено: 06 сен 2011 22:51 
Не в сети
Посетитель

Зарегистрирован: 27 июл 2011 14:48
Сообщения: 108
Благодарил (а): 0 раз.
Поблагодарили: 0 раз.
бяка писал(а):
только тогда, когда буду уверена, что он справился и не тянется больше к этой гадости.

побольше бы девченок с таким пониманием, а то обычно то бывает, что девушка решает "что вот ради любви и ради детей он точно бросит". чушь


Вернуться к началу
 Профиль  
Ответить с цитатой  
 Заголовок сообщения:
СообщениеДобавлено: 06 сен 2011 22:52 
Не в сети
Посетитель

Зарегистрирован: 27 июл 2011 14:48
Сообщения: 108
Благодарил (а): 0 раз.
Поблагодарили: 0 раз.
"КОНЯ НА СКАКУ ОСТАНОВИТ"
Собирательный портрет матери наркомана


Истории, с которыми только что познакомился читатель, рассказаны женщинами, прошедшими курс лечения в Центре психиатрии зависимостей. Результат, которого им удалось достичь, можно отнести к категории самых больших жизненных успехов. Но будет справедливо, если лавры этой победы разделят с ними профессионалы, без участия которых в судьбах наших героинь вряд ли произошли бы столь заметные сдвиги. О работе одного из них - психолога Центра Неллы Дмитриевны Хорошиловой - эта глава.
На огромном поле брани, где идет борьба за души людей со страшным противником, чье имя - Опий, Нелле Дмитриевне отведен очень ответственный участок. Она работает с матерями, женами и сестрами пациентов. Жены, правда, посещают и свои особые занятия, которые проводит Таня, героиня предыдущей главы. А сестры наркоманов посещают группы не так часто. Поэтому пациентки Неллы Дмитриевны - преимущественно матери наркоманов, что вполне логично, ведь сестра или жена есть не у всякого, а мать всегда остается самым близким человеком своему ребенку - особенно, когда он попадает в беду. Вот почему эта глава - о матерях пациентов, о том пути, который проходят они вместе со своими детьми в Центре. А рассказать об этих женщинах лучше всего сможет тот, кто помогает им преодолеть этот нелегкий путь от отчаяния к радости - Нелла Дмитриевна.


Если попытаться написать обобщенный (или собирательный) портрет матери наркомана, можно смело использовать самые яркие, самые насыщенные краски. Ведь это женщина, которая всегда все знает и умеет лучше других. Она посоветует, что и где дешевле купить, расскажет, чем лечить язву желудка, как лучше сделать ремонт в квартире. Она в курсе того, что происходит в Чечне и в Израиле, занимается йогой, купается в проруби, поет в хоре, пишет стихи ко дням рождения, варит замечательные борщи.
В работе часто добивается больших успехов, занимает ответственные посты. Если она учитель - может стать отличником народного образования. Но какую бы профессию она не избрала, овладевает ею досконально. Это очень сильная личность. Выйдя на пенсию, как правило, продолжает работать, может открыть свое дело, ведь энергии и предприимчивости ей не занимать.
В семье у нее все ухожены - сыты, одеты, обуты. В квартире всегда идеальная чистота, дача и огород тоже в образцовом порядке. И все на ней держится. Смотришь и думаешь: ведь это про нее - "коня на скаку остановит, в горящую избу войдет"!
Да, именно такую женщину в девяноста случаях из ста я вижу в своем кабинете. Как сформировался этот сильный характер? Обычно я слышу очень похожие воспоминания детства. У одной моей пациентки - четыре младших сестры, о которых она заботилась уже с двенадцати лет, пока родители были на работе: кормила, стирала, отвечала за них перед отцом и матерью. У другой мать любила выпить, а о младшем братишке и сестренке приходилось заботиться старшей дочери, вот она и привыкла с детства отвечать за других. У третьей родители всегда распределяли обязанности поровну между всеми членами семьи: если мать варила варенье - все дети помогали перебирать ягоды, и так было во всем. Четвертая была в семье младшей, но в военные годы, пока отец воевал, а мать со старшими детьми работала, она варила обед на всю семью, ходила на базар продавать торговцам воду - по копеечке за стакан, а на вырученные деньги покупала на ужин кукурузную муку... Можно продолжать бесконечно, но всегда мы увидим одну и ту же историю: женщина, которая пришла ко мне за помощью, стала взрослой с ранних лет, научившись брать на себя ответственность за свою семью. Образно говоря, она училась плаванью не на отмели, а в штормовом море. Только своего ребенка почему-то учила плавать на берегу, никогда не брала его с собой в большое плаванье. И вот стряслась беда: его поработил наркотик. Поэтому она и пришла сюда.
Она входит в мой кабинет, пытается говорить, и на ее глаза набегают слезы. Я вижу перед собой часто еще не старую и достаточно интересную женщину. Но платье на ней того фасона, который давно вышел из моды. И у парикмахера она, пожалуй, давненько не была. Она старается держаться из последних сил (она ведь никогда не сдается), но в какой-то момент не выдерживает - и я слышу рыдания Сильной и Уверенной Женщины, которую сломила страшная беда: ее сын - наркоман. Никогда ни у кого не просившая помощи и совета, она говорит: "Помогите!" Она могла справиться с любой бедой, но эта...
Но не для себя просит она помощи, она говорит: "Помогите моему сыну!" О себе она попросту не помнит - как не помнила никогда, отвыкла думать о себе, целиком слившись со своим ребенком. И все же первое, в чем нуждается эта женщина - сочувствие. Ее мучает чувство вины, в глазах окружающих она заслуживает осуждения: она - мать наркомана! Ей хочется выговориться, и я не вправе отказать ей в этом.
Я начинаю расспрашивать о ее жизни и замечаю в глазах удивление. Еще бы, ведь по ее мнению, вовсе не это - главное. Главное - ее сын. Только его жизнь имеет значение, только ради него она пришла ко мне. В нем заключается смысл ее жизни. С того момента, как он появился на свет, о себе она просто забыла. И не вспомнила даже тогда, когда сын совсем повзрослел. Впрочем, это другие могут считать ее мальчика взрослым мужчиной. Для нее он по-прежнему - ребенок, и ей, как двадцать или даже тридцать лет назад, хочется заботиться о нем, помогать, защищать, ограждать от неприятностей - как же иначе, ведь ближе и дороже его у нее никого нет!
Говоря образным языком, мать, родив ребенка, забыла перерезать пуповину - эта нить до сих пор соединяет ее с сыном, мешая ему делать самостоятельные шаги. Их жизни в сознании матери - неразделимы. Она привыкла не только все делать и решать за него, она и говорит, и думает за него. Если на прием приходят двое, сын всегда молчит - говорит его мать. Помочь ей осознать, что жизнь сына - не ее собственная, - моя первая задача.
Потом, когда эта женщина, как и другие матери наших пациентов, придет на первое групповое занятие психотерапией, мы разберем эту проблему подробнее. Первая истина, которую мать должна усвоить, на первый взгляд, совсем простая и очевидная вещь: "Мой сын - это не я". Казалось бы, это и так понятно всем. Но не тут-то было! Осознать, что жизнь твоего ребенка принадлежит не тебе, а ему, для многих совсем не так просто. Помню, однажды между моими пациентками произошел такой диалог:
- Ах, я Вас так понимаю! Как страшно видеть, что гибнет родной ребенок!
- Вот спасибо, что Вы сказали: "родной". Обычно говорят: "собственный"!
За пять лет работы в Центре я помню только единственный случай, когда одна мать употребила не это, столь характерное для созависимости, слово, а другая сразу же откликнулась пониманием. Чаще между мной и пациенткой происходит совсем другой диалог:
- Скажите, Ваш ребенок - это Вы?
- Нет.
- Значит, это - другой человек?
- Да.
- И, стало быть, Вы не имеете права принимать решения за него, декларировать его мысли, утверждать, что он чего-то хочет? Вы согласны, что это - ненормально?
- Почему? Ведь это же МОЙ сын!
С таким отношением к своим детям мне приходится сталкиваться постоянно. Матери, приходящие к нам за помощью, как правило, не различают разницы между собой и детьми, не отделяют своей ответственности за благополучие ребенка от его ответственности за свои поступки. Когда ребенок был маленьким, было так естественно, что мать отвечает и за его здоровье, и за его питание, и за одежду, и за развлечения. Но по мере взросления часть ответственности надо отдавать ребенку. Именно он должен отвечать за свою учебу, за выбор друзей, занятий и будущей профессии.
Но картина, которую мы чаще всего наблюдаем, прямо противоположна. На деле именно мать несет ответственность за грехи взрослого сына или дочери, в том числе - за их наркоманию. Дети принимают наркотики, болеют, бросают учебу и работу, воруют из дома вещи, влезают в долги и попадают в милицию. А мамы переживают, бегают по врачам, лечат их язвы, желтуху, договариваются с деканатами о пересдаче экзаменов, упрашивают начальников повременить с увольнением, прощают воровство, раздают долги, выгораживают провинившихся отпрыском перед законом. Даже за абстиненцию сына отвечает его мать - именно она бежит в аптеку за таблетками, которые могут облегчить "ломку", знает, сколько нужно купить но-пэна, сколько - реланиума, сколько - реладорма.
Приглядевшись повнимательней, мы увидим, что родители наркоманов так же зависят от наркотиков, как и их дети. Такое поведение родителей мы называем созависимостью. И лечить эту созависимость нужно так же, как и наркозависимость их детей. Ведь если наркомания - это образ жизни, особый стиль поведения, созависимость тоже отличается изменением поведения вследствие принятия образа жизни ребенка. Против этого, наверное, мне могут возразить, что никакая мать и никакой отец не примут наркоманию сына или дочери, как нечто допустимое. К сожалению, в подавляющем большинстве случаев, происходит это только на словах. Детей ругают за наркотики, уговаривают бросить, предлагают тысячу и один способ лечения, угрожают, но - продолжают кормить, одевать, позволяют выманивать у себя деньги, оплачивают долги.
Тем не менее больными эти родители себя не считают и часто утверждают, что им не надо "лечиться". В лечении нуждаются их дети, это они принимают наркотики со всеми вытекающими отсюда последствиями. А родители вроде бы - вполне здоровые люди, не считая нажитых неврозов и сердечных болезней. Это очень характерная для зависимости и созависимости вещь: наркоманы, как правило, тоже не считают себя "больными", они, как и их родители, тоже никогда не думали, что с ними может случиться такое. И лечение в обоих случаях начинается с осознания этого прискорбного факта.
Поэтому одной из задач психотерапии у нас становится осознание взаимозависимости поведения матери и ребенка и - как следствие этого - изменение поведения родителей, без которого практически невозможен успех лечения детей. Пока мать не поймет, что ее гиперопека не позволяет сыну повзрослеть, зажить самостоятельной жизнью, в которой он - и только он - несет ответственность за свой жизненный выбор, помочь ее ребенку очень трудно.
Не менее важная задача - избавить мать от иллюзий относительно поступков сына или дочери. Часто, обуреваемые чрезмерной любовью и страхом за своих детей, родители утрачивают способность видеть их поступки в реальном свете. Страх разрастается в душе, подобно пожару, и вот уже огонь охватывает голову, мысли путаются в беспорядке. Как часто, спрашивая, воровал ли ребенок вещи в доме, я слышу в ответ: "Нет, не воровал - он просто брал." Осознать, что твой сын - вор, очень страшно, и мать выстраивает защиту от ужасной реальности: он не ворует, он просто берет без спроса чужое. И не замечает, что эти два определения просто тождественны по смыслу. Здесь характерно цепляние за слова и обещания ребенка: "Он сказал, что бросит", "он объяснил", "он обещал." И никогда: "Он сделал". Часто мать просто "додумывает" за сына: "Он так переживает, так хочет бросить, но ему так тяжело!" Что я могу на это ответить? Если вас обуяла жажда фантазировать - попробуйте написать роман. А в жизни обращайте внимание не на слова, а на конкретные поступки - только тогда вы поймете, чего в действительности хотят ваши близкие.
Отцы часто смотрят на поведение детей более критично. Анализируя поступки сына или дочери, папы приходят к выводу, что любимые чада - просто воры и шантажисты, которые используют семью для достижения своих неприглядных целей. Матери же из последних сил цепляются за мысленный образ сына, не основанный на его фактическом поведении, но, тем не менее, полностью заслоняющий реальность. Как часто я слышу что-нибудь вроде этого: "Он был таким ласковым в детстве - никогда не сказал мне грубого слова! Ему сейчас так тяжело! Он так боится абстиненции! Надо же помочь человеку!"
"Помочь человеку" - в этих словах кроется еще один камень преткновения, не переступив через который, наши пациентки не достигнут успехов в оздоровлении своих отношений с детьми. Именно этим выражением: "помочь человеку" - вуалируется финансирование наркомании ребенка, потакание его пороку. Разумеется, мать делает это неосознанно, не понимая, что, говоря о человеке, попросту проецирует свои чувства на наркомана, который давно разучился понимать человеческий язык, совершать человеческие поступки. В сознании матери "преступник" подменяется "жертвой", которая совершает неблаговидные действия потому, что ей "плохо". Разговаривая с сыном, мать обращается к человеку, но ее слова слушает наркоман. Не разделив эти понятия, не разделив образ сына и его поступки, она не продвинется в борьбе против болезни ребенка, не сможет оказать ему сколько-нибудь действенную помощь. Это именно тот случай, о котором сказано: "добрыми намерениями устлана дорога в ад".
Важно понять, что если ты не препятствуешь - решительными действиями - наркотизации близкого человека, ты просто поощряешь его продолжать в том же духе, поскольку даешь понять, что принимать наркотики можно совершенно безнаказанно. Причины такого поведения матерей кроются, как я уже говорила, в чрезмерной любви к детям, чрезмерном страхе за них. Но есть еще одна причина - недоверие. Часто мы, по большому счету, просто не доверяем своим детям, подозревая, что у них ничего не получится без нашей помощи. Однажды на занятие группы матерей мы пригласили одного из пациентов и задали вопрос, что заставило его стать наркоманом, чего в жизни не хватало ему без наркотика? Он ответил, что у него было все: стоило лишь заикнуться, как ему преподносили желаемое на тарелочке. Но при этом в родном доме он чувствовал себя растением, от которого ничего не требуют, которое не может принимать решения, и потому от него ничего не зависит: "Мне просто не доверяли", - сказал он.
И я хочу остановить на этом внимание каждой матери. Именно недоверие убивает в ребенке взрослого, мешает ему вырасти полноценным человеком. Как часто мне приходится слышать от своих пациенток:
- Я все делаю сама. Они не сделают так, как я.
Так большее приносится в жертву меньшему. И женщина не замечает, что, несмотря на безупречный порядок в доме, нет порядка в самом главном - ее ребенок не развивается как личность. Если же ему и доверяется какое-либо дело, его всячески контролируют, дают советы, снабжают "ценными указаниями".
Такая женщина в семье играет роль дирижера домашнего оркестра. Но гиперответственность, которой она наделена, мешает ей удовольствоваться только одной, пусть даже руководящей ролью. Дирижируя, она в то же время пытается играть на всех музыкальных инструментах сразу, лишая домашних возможности играть собственную мелодию или, иными словами, пробовать самим что-то делать. Это женщина-тяжеловес. Возможно, для хорошего самочувствия ей нужно носить на себе не менее двухсот килограмм. Но у ее близких в это время от недозагруженности атрофируются мышцы. Можно употребить и другое сравнение: активная мать мчит по жизни в гоночном автомобиле, затолкав в него своих близких, тогда как последние, возможно, предпочитают неторопливое движение конного экипажа. Куда же так торопится наша героиня? Вперед! Другими словами - к смерти! Почему она не желает учиться жить сегодня? Да, ее кипучая энергия позволяет обеспечить семью, добиться успехов в бизнесе, навести порядок в доме - но какой ценой? Ценой наркомании сына или дочери, алкоголизма мужа, ценой утраты доверия и взаимопонимания в семье. Помочь нашим пациентам восстановить его - может быть, наша главная задача.
Постепенно разбирая все это на группах, мы приходим к тому, что жизнь - это, по существу, поступки, которые ты совершаешь, результат, которого добиваешься, и чувства, которые при этом испытываешь. Чтобы получить результат, ты вкладываешь свой труд, время, способности. И в случае успеха - имеешь полное право гордиться собой! Но какую гордость за себя могут испытывать твой муж и ребенок, если они даже не имеют возможности делать что-то самостоятельно, без вездесущей опеки и контроля? Какое счастье - сказать: "Посмотрите, это сделал я!" Но для этого надо иметь свободу самореализации! Человек, лишенный ее, не получит и удовлетворения от достигнутого. А дефицит этого удовлетворения, возможно, заполнится водкой или наркотиками. Гордиться собой должны все, и мы не вправе лишать близких этой радости.
Бывают случаи, когда роль дирижера семейного оркестра принадлежит отцу, но в семьях наших пациентов это большая редкость. Чаще мне приходится слышать, что сын, как и муж, - "мямля", "рохля" и тому подобное. Еще говорят: "У него нет силы воли!" Да, в большинстве случаев, действительно, нет. Но всегда уместен вопрос: кто ее подавил? Ведь там, где процветает деспотизм родителей, - пусть даже в "мягкой" цивилизованной форме - дети становятся безвольными исполнителями. Вспомните историю: Иван Грозный, Петр Первый, Екатерина Великая - все они подавили своих детей собственной волей, вот почему их потомки с легкостью теряли завоевания великих предков. Происходит это и с менее знаменитыми, но не менее властными людьми: их дети почему-то оказываются не на высоте - особенно по сравнению со своими мамами и папами. Разве такого результата хотят добиться родители в воспитании детей? Тогда почему же они его получают?
Разговаривая со своими пациентками, я часто вспоминаю слова одной песни: "Если я тебя придумала, стань таким, как я хочу!" Ключевые слова здесь: "Я хочу!" И распространяться такой диктат может не только на детей, но и на супруга. Одна моя пациентка - назовем ее Ольгой Ивановной - призналась, что все время ставила мужу в пример своего брата, упрекала его тем, что муж якобы не обладает многими достоинствами брата. Когда же она научилась не только говорить с мужем, но и слушать его, обнаружила в нем множество достоинств, которых прежде не замечала: он и добрый, и внимательный, и мастер на все руки, и всегда готов помочь. Ольга Ивановна стала интересоваться мнением мужа, спрашивать его совета и с удивлением увидела, что у него много интересных, разумных мыслей. Если бы она умела прислушиваться к ним раньше, возможно, в ее семье царила бы гармония, а не горе, порожденное наркоманией сына?
Неумение или "нехотение" прислушиваться к желаниям своих близких - причина многих семейных неурядиц. Возвращаясь из Италии с конгресса психологов, в самолете я познакомилась с тринадцатилетним мальчиком, которого мать отправила на каникулы обозревать руины Римской империи. Разговорившись с ним, я услышала, что сам он охотнее поехал бы в деревню, где можно ходить на рыбалку вместе с дедушкой. Подрастающий без отца, этот ребенок жаждал мужского общества, в котором и самому можно почувствовать себя мужчиной. Мать хотела дать ему лучшее, большее, но отняла то, чего хотел ребенок. Я слушала его и думала: дай Бог, чтобы его не потянуло за "мужским общением" в компанию наркоманов... Плохо, если мать пытается строить жизнь своего ребенка, руководствуясь не него желаниями, а собственными соображениями о том, "что такое хорошо".
Не каждая мать - хороший воспитатель. Это особый талант и дан, к сожалению, далеко не всем. Недостаточно родить ребенка, кормить и одевать его, учить и оберегать. Воспитать хорошего человека - большой труд, и этому тоже надо учиться. Общение с ребенком должно помочь ему понять свои наклонности, раскрыть возможности - именно на это направлено настоящее воспитание. Самый большой положительный эффект здесь дают не морали и поучения, а совместные действия, совместная работа с детьми. Но в нашей жизни почему-то преобладает чтение нотаций, которые способны только вывести из терпения ребенка, постоянно поучаемого словами. Ситуация осложняется еще и тем, что подтверждения этим словам на деле он не видит. Как часто ребенку говорят, что жить надо честно, и при этом утаивают деньги от налоговой инспекции или перекручивают электрический счетчик, чтобы снизить плату за электроэнергию. Но страшнее, если ложь пронизывает отношения между отцом и матерью, если роли, которые они исполняют в семейном театре, фальшивы. Сын одной моей пациентки, выписавшись из Центра, сошелся с женщиной, которая тоже лечилась от наркомании. Реакция матери была однозначной: "Ты сошел с ума!" Сын ответил, что знает женщин, которые всю жизнь живут с алкоголиками, а другим говорят, что это очень плохо. Это был камень в огород матери, ведь муж моей пациентки давно злоупотреблял спиртным, но она упрямо закрывала на это глаза.
Черта, присущая подавляющему большинству женщин, которые проходят лечение в Центре, - своего рода умственная дальнозоркость. Она позволяет им видеть перспективы развития, строить далеко идущие планы. Но вблизи они видят куда хуже, поэтому и не замечают, как плохого, так и хорошего, что находится рядом. Чтобы смотреть далеко вперед, мать как бы становится выше всех, и в этом ее одиночество. А ребенок, вовлеченный в наркоманию, опускается все ниже, и разрыв между ними увеличивается с течением времени. Беда нашей героини в том, что она забывает простую истину: в семье нужна жена и мать, а не главнокомандующий. И только тогда в ней будет счастье.
Поэтому большое внимание на групповых занятиях мы уделяем изучению женской модели поведения. Если женщина делает все вместо мужа и принимает решения за всю семью, она скорее похожа на мужчину. Ее сын не умеет разглядеть в ней слабую, нуждающуюся в защите женщину, он не будет знать, как относиться к женщине, как вести себя с ней. Мать должна просить помощи у взрослеющего сына. С нашими же пациентками все наоборот: бывает, дети в сорокалетнем возрасте - все еще на иждивении у матери, все еще просят помощи у нее. Не видит сын в такой семье и модели мужского поведения. Поэтому он просто не знает, как должен вести себя настоящий мужчина, который отвечает не только за себя, но и за свою семью. Рассказы матери о мужских качествах его просто не впечатляют: дети всегда воспринимают только то, что видят собственными глазами. И если в дворовой компании он увидит, что его сверстники пробуют наркотики, можете не сомневаться, что он решит, будто так и поступают настоящие мужчины.
Когда мы разбираем все это на группах, мои пациентки часто вспоминают своих знакомых, в семьях которых женщины не занимают лидирующих позиций, умеют оставаться слабыми. Зато их мужья всегда заняты мужским делом: зарабатывают деньги, мастерят что-то в доме, да еще помогают женам по хозяйству. Сыновья в таких семьях вырастают мужественными, а дочери - женственными. Если же мать постоянно твердит, что сама со всем справится, и даже "лучше любого мужика", и к тому же, хватается делать все сразу, она оказывает дочери медвежью услугу: глядя на мать, девочка никогда не научится вести себя по-женски и впоследствии столкнется с теми же проблемами, что и ее родительница.
Справедливости ради надо сказать, что большинство наших женщин вовсе не виноваты в таком положении вещей. Оно - следствие того бесчеловечного эксперимента, который проводился в нашей стране на протяжении семидесяти лет. Эти женщины понятны мне, потому что мы - люди одного поколения. Мы воспитывались в одно время в одной стране, где на фасаде были прекрасные лозунги, а на заднем дворе - ложь и бесправие. Тоталитарное государство ориентировало женщину на производственную и общественную работу, на достижение трудовых успехов, в погоне за которыми о семье просто забывали. Советская женщина должна была осваивать станки, садиться за руль трактора, включаться в стахановское движение, даже лететь в космос - только тогда ее считали полноценным членом общества. На первом месте была работа. Потом - партия, комсомол, профсоюзы, съезды, митинги, манифестации, художественная самодеятельность. На каком месте была семья? Едва ли она входила в первую десятку. Исключение составляли, пожалуй, лишь матери-героини - им давали медаль, о них, наряду с прославленными труженицами, вспоминали в канун восьмого марта. Но словосочетание "мать-героиня" почему-то чаще произносилось с оттенком насмешки: каждому рядовому гражданину было понятно, что главное назначение женщины, конечно, не в этом.
Поэтому получается так, что женщины даже на наших групповых занятиях часто не могут сосредоточиться на собственных проблемах - принимаются обсуждать общегосударственные. Вот, например, разбираем мы очень важную тему: как сделать свой дом зоной, свободной от наркотиков. С каждой группой женщин я обязательно касаюсь этой проблемы, ведь, не изжив из дома наркотик, невозможно избавиться и от наркомании. Но каждый раз мне приходится бороться с желанием пациенток переключиться с семейных проблем на общественные. Каждый раз они принимаются говорить о том, как надо бороться с наркоманией в государственном, а то и в мировом масштабе. Высказывается масса предложений, многие из которых не стыдно было бы обнародовать в Кабинете Министров. И только в своей семье навести порядок им, оказывается, не под силу. Между тем, если все женщины, чьи дети стали наркоманами, изживут наркотик из собственного дома, число наркоманов в Украине резко снизится - им просто негде станет жить и колоться.
А освободить дом от наркотиков можно лишь одним путем: изменить отношение к ним, стать нетерпимым к наркотикам и наркоманам вблизи себя. Если близкий человек хочет быть наркоманом - значит таков его выбор. Что можно этому противопоставить? Человеческую жизнь с ее радостями и заботами - жизнь, в которой есть любовь, искренность, взаимопонимание, участие и доброта. Всего этого нет в мире наркоманов, ведь наркомания - это использование всех и вся, невзирая на степень родства и близости. Вот этим взаимоотношениям и надо сказать твердое "нет". Тому, кто хочет быть наркоманом, не место среди нормальных людей, ведь дом вашей семьи - не притон, где все вертится вокруг "ширки". Перестаньте потакать наркомании своего ребенка, не принимайте в нем наркомана, говоря совсем просто - гоните наркомана из дома. Когда он хлебнет "романтики" наркоманской жизни со всеми ее "прелестями" вроде голода, болезней, преследования милицией, он захочет вернуться к самым родным людям - и тогда ему придется стать человеком, поскольку у него просто не будет иного выхода, ведь родители ждут сына, а не наркомана.
Здесь мы снова упираемся во взаимозависимость поведения родителей и детей. Мы не можем изменить поведения своих близких, зато можем изменить свое собственное. А изменение нашего поведения неизбежно повлечет за собой перемены в образе жизни наших родных. Что же нужно менять? Ответ на этот вопрос вытекает из всего вышесказанного. На языке психологов это звучит так: надо отказаться от сложившихся патологических типов поведения - именно они способствуют наркотизации ваших близких. Но можно объяснить и проще. Запомните: ваш дом - не притон, в нем не должно быть места наркотикам и наркоманам. Освободитесь от своей зависимости от наркотиков - и вам сразу станет легче дышать. вам надо отказаться принимать решения за всех, делать за них выбор, нести ответственность за их поступки. Если у вас сильна потребность всеми руководить - лучше добиваться повышения по службе, дома же нельзя быть только начальником. Перестаньте постоянно контролировать своих близких, примите их такими, какие они есть, окажите им доверие, прислушайтесь к их мнению, обсудите семейные проблемы в семейном кругу, и пусть каждый получит свободу слова и совести. Перестаньте делать все за детей, не берите на себя чужие обязанности: позволяя близким кататься на вашем горбу, вы лишаете их возможности проявить свои способности, добиться собственных результатов - а значит, и права гордиться собой. Пусть из вашей семьи уйдет ложь, откажитесь от иллюзий, взгляните правде в глаза. Она страшна и ужасна. Но только приняв эту правду как реальность, можно ее изменить.


К рассказу Неллы Дмитриевны я могу добавить лишь то, что лечение в психотерапевтических группах вместо положенных двух месяцев часто растягивается на гораздо более длительный срок. Здесь срабатывает нечто вроде инерции: женщина, которая хочет изменить ситуацию и жить по-старому уже не желает, по-новому еще просто не умеет. Наступает период проб и ошибок, когда пациентка ощущает потребность в общении с психологом и людьми, у которых есть подобные проблемы. И чем больших успехов удается ей достичь в изменении своего поведения, чем большие успехи делает на пути к трезвости ее ребенок, тем скорее женщина переключается с проблемы наркомании на собственные проблемы. Ее мучает вопрос: почему я такая? Почему пьет мой муж, почему дочь редко заходит в гости? И чтобы разобраться в себе , в своих проблемах и мотивах своего поведения, она снова приходит к психологу. На этот раз она не говорит: "Помогите моему сыну!" Речь идет о ней - и только о ней, поскольку она, наконец, осознала себя отдельной личностью, чья жизнь и судьба самоценны - и это свидетельство того, что она действительно "выздоравливает". Когда это происходит, меняется и внешний облик женщины: она приходит с улыбкой, в новом платье, с новой прической - помолодевшая и устремившаяся навстречу новой, более счастливой жизни.
Случается, к сожалению, и иначе. Привычка к определенному образу жизни, неосознанное - но именно поэтому непреодолимое - нежелание изменить что-то в себе и своем поведении не дает женщине возможности оценить важность того, чему ее стараются научить в Центре. Убеждения, которые она впитала в детстве, и которые стали ее собственными, бывает, перевешивают даже здравый смысл. Женщина уходит, придумывая тысячу причин, по которым ей якобы "не подходит" то, что предлагается в Центре. По существу, такая мать, как и наркоман, тоже неосознанно выбирает наркотик. Терпеть наркоманию ребенка оказывается легче, чем изменить привычный образ жизни, перевернуть всю систему ценностей. Упрямо цепляясь за сознание собственной "правоты", мать отказывается двигаться вперед, и помочь ей оказываются бессильными даже самые опытные профессионалы. Так подтверждается истинность утверждения, что помочь человеку против его воли невозможно.
Как и у наркозависимых пациентов, у их матерей тоже бывают "срывы". Иногда на групповых занятиях женщины кричат: "Все! Не могу больше! Пусть он лучше заколется поскорее!" Психолог помогает пережить этот кризис и вернуться к поискам конструктивного поведения, которое необходимо в любой ситуации. Бывает и так, что женщина, окрыленная успехами ребенка в преодолении зависимости, забывает о том, что это - только начало долгого пути, который может растянуться на годы. И тогда можно услышать: "У меня просто крылья выросли!" Но психолог советует "не улетать слишком далеко", чтобы не потерять твердую почву в момент приземления.
К родным и близким наркомана применим тот же подход: если Вы хотите бросить наркотики - приходите, и мы сделаем все, чтобы вытащить Вас из этой беды, но если Вы хотите во что бы то ни стало сохранить сомнительные преимущества привычного образа жизни - это Ваш выбор, и Вы имеете полное право распорядиться своей судьбой по собственному усмотрению. Человек - истинный хозяин своей жизни. Но как часто он злоупотребляет своей властью над судьбой!


Вернуться к началу
 Профиль  
Ответить с цитатой  
 Заголовок сообщения:
СообщениеДобавлено: 07 сен 2011 12:37 
Не в сети
Мегафорумчанин

Зарегистрирован: 02 июн 2011 20:01
Сообщения: 1029
Благодарил (а): 0 раз.
Поблагодарили: 0 раз.
ABelogor писал(а):
"что вот ради любви и ради детей он точно бросит". чушь

каэшн, чушь. если собирается ради этого бросить, так он сделает это ДО того, как заиметь этих самых детей.

ABelogor писал(а):
Собирательный портрет матери наркомана

Слушай, ну у моего ваще не так... rt


Вернуться к началу
 Профиль  
Ответить с цитатой  
 Заголовок сообщения:
СообщениеДобавлено: 07 сен 2011 13:22 
Не в сети
Посетитель

Зарегистрирован: 27 июл 2011 14:48
Сообщения: 108
Благодарил (а): 0 раз.
Поблагодарили: 0 раз.
бяка писал(а):
Слушай, ну у моего ваще не так...

этот портрет был написан более десяти лет назад. не думаю, что он во всем актуален. интересно как много из этого портрета сходиться...


Вернуться к началу
 Профиль  
Ответить с цитатой  
 Заголовок сообщения:
СообщениеДобавлено: 08 сен 2011 12:39 
Не в сети
Мегафорумчанин

Зарегистрирован: 02 июн 2011 20:01
Сообщения: 1029
Благодарил (а): 0 раз.
Поблагодарили: 0 раз.
ABelogor
да ничего не сходится...


Вернуться к началу
 Профиль  
Ответить с цитатой  
 Заголовок сообщения:
СообщениеДобавлено: 08 сен 2011 17:30 
Не в сети
Посетитель

Зарегистрирован: 27 июл 2011 14:48
Сообщения: 108
Благодарил (а): 0 раз.
Поблагодарили: 0 раз.
у вас ничего..
мне же так же интересно и у других.


Вернуться к началу
 Профиль  
Ответить с цитатой  
 Заголовок сообщения:
СообщениеДобавлено: 08 сен 2011 17:32 
Не в сети
Посетитель

Зарегистрирован: 27 июл 2011 14:48
Сообщения: 108
Благодарил (а): 0 раз.
Поблагодарили: 0 раз.

«НЕТ СМЫСЛА ОБМАНЫВАТЬ СЕБЯ»
История В.


Меня считали «трудным» ребенком. Я был очень непоседливым. И в детском саду, и в пионерском лагере меня все время таскали за руку. Дома часто наказывали.
Когда мне было восемь лет, родители разошлись. Мама мотивировала развод тем, что отец меня бьет, но я не очень верил, потому что она тоже иногда принимала участие... Родители часто ссорились, и случалось, что наутро после страшного скандала вели себя, как ни в чем не бывало. Это было трудно понять.
После развода у меня с ними были нормальные отношения, но о доверительности не могло быть и речи. Я их боялся — как я мог с ними чем-то поделиться? К тому же, мама кормила семью, ей некогда было серьезно мной заниматься. А отец стал «воскресным папой». Пытался меня по-своему воспитывать, устраивал в спортивные секции, спрашивал, почему я не хочу заняться спортом, как другие ребята. Я спрашивал: а сам-то ты что умеешь? Он что-то отвечал, но я не верил, потому что никогда этого не видел. Не было примера.
Зато я видел, как чужие отцы делали для своих детей то, чего так хотелось мне. Из их образов я складывал некий идеальный образ отца, наделял его чертами, которые мне нравились, и при этом, возможно, не замечал того, что делает для меня мой отец. Ведь хорошее тоже было. Помню, мы отдыхали на море, и отец учил меня плавать. В двухстах метрах от берега был буй, и мы вместе плыли до него. Когда, преодолев это — такое большое для меня тогда — расстояние, я, наконец, ухватился за буй руками, я был горд собой.
Жаль, что это чувство было редким в моем детстве. В компании сверстников я не был последним человеком, но и лидером не был тоже. Мне явно не хватало уверенности в себе. Когда мы играли в спортивные игры, я все время прыгал последним. Часто я заранее ставил себе плохую оценку, говорил: я все равно этого не смогу.
Я был толстый и неуклюжий, и сознание этого доставляло много мучений. Еще я переживал из-за того, что я — еврей, наверное, потому, что меня этим дразнили. Я старался не оставлять обиды неоплаченными: если мог — «бил морду», не мог — подставлялся под удары сам.
С наркотиками я познакомился в восемнадцать лет. Как-то поехал отдохнуть на море, а когда вернулся, оказалось, что мои дворовые друзья уже успели впервые уколоться. Они говорили: «Попробуй, это так классно!» И я не видел причин сопротивляться. После первого укола мы всю ночь шатались по городу, не чувствуя ног, но состояние было непривычно приятным, все действия доставляли удовольствие. Наркотик будто снял барьеры, дал ощущение свободы. Он позволял не замечать собственных недостатков. Я уже не мучился от стеснительности, не ощущал своей недалекости, сознание которой прежде не давало покоя.
Я мало читал и ничем особенно не интересовался. В четырнадцать лет пошел в училище, потом — работать. Мама одна тянула семью, и ей надо было помочь. Но работа не приносила удовлетворения, я не знал, что делать дальше, чем насытить жизнь, не видел перспектив. Инстинктивно я чувствовал пустоту, которую надо заполнить хоть чем-то. И первой радостью в моей жизни стал наркотик. Находясь «под кайфом», я познакомился с моей будущей женой и стал с ней встречаться. Вышло это легко, я как будто напрочь забыл о своей стеснительности.
Сначала я принимал наркотики очень «осторожно». Я слышал, что потом может «кумарить». Поэтому день-два кололся, потом неделю пропускал. Когда «ширки» не было, ел сухой мак.
Так продолжалось какое-то время, пока меня не вызвали в военкомат на медкомиссию. Женщина-психиатр обращалась со мной очень пренебрежительно. Видимо, прочла школьную характеристику и разговаривала соответственно. Когда я стал грубить в ответ, принялась рассматривать мои руки, и, обнаружив следы от уколов, направила обследоваться в областной наркодиспансер. Так состоялась моя первая встреча с советской наркологией.
Этот момент я, наверное, буду помнить всю жизнь, потому что такого унижения я еще не испытывал от людей. Уже в приемной я почувствовал, что со мной разговаривают не как с человеком, а как с законченным подонком. Потом в отделении раздели догола, искали вшей или еще какую-нибудь заразу. Это было страшно унизительно: и сама «процедура», и обращение персонала.
В изоляторе я впервые увидел, как действуют на людей нейролептики. После укола человек корчится от боли, у него вылезает язык, часто даже лопается перепонка. Это «купируют» другим препаратом, от которого поднимается температура, и человека начинает трясти в лихорадке.
Лежали там, в основном, наркоманы со стажем. Многие уже успели отсидеть. Никто из них не собирался бросать наркотики, все обманывали врачей и ежедневно кололись, втаскивая «ширку» через решетки, так что никто из пациентов даже абстиненции не испытывал. И персонал не мог об этом не знать. Почему такое положение вещей было возможным – для меня загадка до сих пор. Но то, что я там увидел, ни в коей мере не способствовало отказу от наркотиков. Я смотрел на «бывалых» и думал: если никто и не пытается «спрыгнуть», может, в «ширке» нет ничего страшного? Пугало только слово «наркоман». Но я-то думал, что могу перестать колоться в любой момент!
Тем не менее, я в этой больнице все-таки «спрыгнул». Я знал, что мне это нужно. Солому, которую мне приносили, раздавал. Вышел из диспансера с диагнозом «здоров». Насколько он соответствовал действительности, показала вся моя дальнейшая жизнь.
Когда я спросил будущую жену, не мешает ли ей, что я принимаю наркотики, она ответила: «Нет». Что она тогда понимала? Быть наркоманом считалось престижным. После укола люди становились раскрепощенными, способными к неординарным действиям, откуда-то сама собой появлялась храбрость. Пара человек, которые пользовались у меня авторитетом, были наркоманами. Мог ли я избежать этой участи?
Маме я старательно разъяснил, что в наркотиках нет ничего страшного. Как-то перед Новым годом она увидела, что я ем мак. Я сказал: неужели ты хочешь, чтобы я валялся пьяным? Она подумала: может, и правда так лучше? Разве могла она предположить, чем это все обернется?
И бросил я тогда «кайфовать» только из чувства противоречия. Бросил очень легко, даже не знаю, что со мной произошло. И не кололся до весны. А весной пошел в армию.
Служба была тяжелая — на БАМе. На первом году почти каждый день били. На втором — появилась некоторая свобода. В армии встретил наркомана. Вместе с ним укололся. Но укол почему-то не доставил удовольствия.
Вернувшись домой, я поссорился с невестой. И хотя все это оказалось пустяком, я не нашел ничего лучшего, чем взять пачку бинтов и поехать с двумя приятелями по селам резать мак. Там неделю кололся беспробудно. Возвратившись, помирился и долго ходил трезвым. Мы поженились, и я какое-то время держался.
Мы жили в то время вместе с братом: бабушка умерла, и мама переехала. Мой брат всегда хорошо учился, занимался акробатикой, закончил университет. В детстве у нас не было контакта, он считал меня слишком молодым. А тогда его друзья часто собирались у нас дома, и я проводил время в их компании. Это были люди творческие, работники телевидения. Сначала я слушал их волей-неволей, потом мне стало интересно. Общаться с ними было хорошо и без наркотика. Я понял, что ко мне относятся по-человечески, с уважением и симпатией. Меня принимали. Я и сейчас спрашиваю себя, чем я мог им понравиться? Может быть, искренностью? А может, у них вообще было принято так относиться к людям, и ко мне — в том числе? Но я считал себя сереньким, и потому недостойным внимания. Я не любил себя. Никогда не любил. Не любил за безволие, лень, неумение чего-нибудь добиться. И при этом ничего не делал, чтобы изменить себя и свою жизнь.
Меня спросили как-то: если твои близкие любят тебя, разве это не значит, что ты достоин любви? Но не понимал я этого всего: за что меня могут любить. Не видел в себе таких качеств. Не понимал, за что меня любит жена. Был один друг, который говорил, что он меня уважает. Но за что? Этого я не мог понять. Может, потому, что меня почти никогда не хвалили хоть за какие-нибудь маленькие успехи. Зато всегда ругали за неудачи. Мама плакала. Отец лупил. Очень часто. Когда он приходил с работы, я вздрагивал, услышав, как ключ поворачивается в замке.
Еще помню, в детстве от меня всегда что-то прятали: то сладости, то другие «запретные плоды». И если мне запрещали куда-то заглядывать, я думал: там есть что-то интересное. И старался открыть запертую дверь, подобрать к ней ключ.
Ругали меня и в детском саду. Помню два случая. Однажды мой вертолетик с пропеллером застрял в ветвях дерева. Я бросил камень, чтобы сбить вертолет, а он, падая, попал в мальчика, рассек ему лоб. А еще подрался как-то с мальчиком – у него кровь потекла из носа. В это время за ним пришел отец — и закатил мне хорошую оплеуху. В обоих случаях я не считал себя виноватым, я вообще никогда никого не бил первым — ждал, когда меня ударят. Только за оскорбление мог дать пощечину. Я был далеко не идеальным ребенком, но очень часто мне казалось, что со мной поступают несправедливо, поэтому я не слушал воспитателей.
В школу мама без слез не ходила. Меня ругали за то, что плохо учусь. Учителя, как и воспитатели в детском саду, знали моего брата и все время меня с ним сравнивали. Разумеется, не в мою пользу. Мне кажется, они ругали меня за то, что я не был таким, как он. Но я и не мог быть таким! Я — другой человек!
Отец старался меня чему-то научить и при этом все время сравнивал с другими, повторял: почему ты ТАКОЙ? И я завидовал брату, которого все ставили мне в пример. Казалось, что мама любит его больше, что родственники лучше к нему относятся, говорят о нем только хорошее, а обо мне одно и то же: опять что-то натворил! Может показаться, что я в своих бедах обвиняю всех, кроме себя. Но такими были мои детские представления, и я внес их в свою взрослую жизнь.
Наверное, я сильно отвлекся от темы, но все это сейчас кажется мне важным. Потому что все это сыграло свою роль в том, что я стал наркоманом. Укол — только маленькая часть того, что представляет собой наркоман. Наркомания — это образ жизни, поведения. И прежде, чем я понял, что стал наркоманом, прошли годы.
Через год после армии я впервые попробовал химический наркотик (кстати, именно такой сейчас варят и колют практически все опийные наркоманы). Вскоре стал колоться раз в неделю, успокаивая себя тем, что процесс, вроде бы, под контролем, и, стало быть, я — не наркоман. Хотя кем я мог еще быть, если все, что было вне укола, не имело для меня никакого значения? Жизнь казалась бессмысленным существованием. По большому счету, даже общаться с сыном было неинтересно. Так, «попил-поел», «одет-обут», сладкое, немного развлечений — что еще ребенку нужно? Пока все в жизни давалось достаточно легко, не приходилось особенно утруждаться.
Были какие-то мечты, но я не считал возможным их осуществить. Не хотелось напрягаться. В реальной жизни я не находил места, где бы мне было интересно. Куда проще было в детстве: побывал в поликлинике — решил стать врачом, увидел по телевизору запуск ракеты — буду космонавтом. Но ведь это все чужое, этого хотят все дети без разбора. Потом каждый находит свое. А у меня не было этой страсти. Сейчас я уже понимаю, что в той — наркоманской — жизни у меня не было ничего, кроме зависти. Я и раньше часто завидовал. Завидовал брату: казалось, что ему достается больше внимания и подарков. Завидовал сильным, которые могут кому угодно набить морду и никого не боятся. Завидовал людям, у которых есть деньги и которые могут позволить себе все, что угодно. Мне и в голову не приходило задуматься, чего им это стоило — иметь то, что имеют. Я просто хотел иметь, ничего не делая. Просто завидовал. И понимал, что все равно ничего не смогу.
Какое-то время я работал вместе с братом, мы неплохо зарабатывали. Но потом он сказал, что не может общаться со мной в таком состоянии (я был «в системе»), и будет лучше, если я попробую поработать самостоятельно. Я и сам уже понимал, что стал наркоманом, и что придется что-то делать (по крайней мере, перенести «кумар»). Я уже ощущал дискомфорт, если не уколюсь вовремя. Но проблема не стояла так остро, потому что все еще были деньги. Я зарабатывал их честно, но легко, и потому большую часть прокалывал. Правда, на семью тоже пока хватало. Жена к тому времени свыклась с моей болезнью. Деньги были, а что делать с наркоманом — она не знала. Только ругала за то, что подаю дурной пример сыну. И это действительно было так. Хоть я и думал, что он еще маленький и ничего не понимает. Он видел больше, чем мне хотелось бы. Но я узнал об этом много позднее.
Работал я тогда на пару с другом. Вместе ездили в Москву на заработки. Ему было тридцать семь, а кололся он только год. И в этом я свою вину чувствовал: сам ему предлагал. Как-то отработали мы в Москве три месяца без уколов и стали расслабляться. Чаще тянуло домой, где можно без труда достать «ширку». Работали все меньше, кололись все больше. В один из очередных приездов «присели» серьезно и не нашли в себе сил ехать в очередную поездку. Даже на деньги, которые нас ждали в Москве, плюнули.
Я уже понял, как сильно увяз в этой грязи. Пытался что-то сделать самостоятельно, но ничего не получалось. Мама тоже пыталась помочь, предлагала разные способы лечения. Я отвечал, что они мне не подходят, наверное, просто еще не хотел окончательно расстаться с наркотиком. А маме говорил: мне надо сделать гемосорбцию. Нашел подходящую клинику, отлежал там сутки, очистил кровь, утром проснулся после успокоительного укола — вроде, все нормально. Но только вышел на улицу, плохо стало, как никогда. Уколол себе кубик, потом два — не помогает. Так и проколол в тот день одиннадцать кубов. И снова надо было искать выход.
Колоться и ни о чем не думать, как прежде, уже было нельзя. Деньги кончились, жена все чаще заговаривала о разводе. Наркотики стали серьезно мешать жить. Тогда мама уложила меня в больницу. Там добросовестно кололи коктейлями, которые вполне заменяли «ширку». Но после барокамеры и прочих укрепляющих процедур, я через месяц почувствовал себя вполне сносно. И вот что удивительно: вышел из больницы — самочувствие было нормальным, а пришел домой — чувствую: «кумарит» — уже от лекарств. Укололся через несколько дней: всего кубик под кожу, чтобы не «присесть». На следующий день — еще кубик, и опять пошло-поехало.
Вскоре мы с другом решили снова поехать в Москву на заработки. (Он к тому времени самостоятельно «решил проблему» — перешел на разовые уколы). Денег много не заработали, но поднабрались силенок. Отбыли в Москве месяц и решили съездить домой. Занервничал я уже в поезде, все думал: уколюсь — не уколюсь? Нарочно пробежал поскорей все «точки» — от греха подальше, и вдруг возле самого подъезда слышу: «Вадик, «ширка» нужна?» Дальше все происходило, как в дурном сне: я говорю: «Нет», делаю шаг вперед, тут же разворачиваюсь и кричу: «Стой!» — вспомнил, что в сумке лежит реланиум, и подумал: «вмажусь» последний раз с «релашкой». Зашел на стадион возле дома — и укололся (позже я узнал, что в этот момент меня видел сын).
Дома поднялась температура. Оказалось — желтуха. Попал в инфекционную больницу и стал «добросовестно» колоться. Снова серьезно влип — так, что плюнул на товар, который остался в Москве. Кололся до дня своего рождения — тридцатилетнего юбилея. В этот день я и почувствовал, как велика разобщенность с близкими. Меня поздравила только мама и еще один друг-наркоман. На следующий день я позвонил брату, упрекнул: «Вчера мне исполнилось тридцать, неужели трудно было набрать номер, поздравить?» Он ответил: «А кого поздравлять? У меня нет брата».
Это был сильный удар. Но и способ заглушить боль у меня тоже был — проверенный. И я использовал его на полную катушку.
Вскоре деньги «улетели». Начал варить «ширку» дома. Потом выносил из дома вещи. Проколол все золото жены: оставлял в залог, но уже не мог выкупить. Снова сказал себе: стоп, надо что-то делать. Вот только что?
Поехал к маме в село. Снял с себя одежду, сказал: «Прячь. Когда захочу уколоться, ложись на пороге и не выпускай, я через тебя переступить не смогу». На вторые сутки начал рыдать: не уколюсь — умру. Она не выдержала, отпустила. Делал еще одну попытку — снова с тем же результатом. Потом поехал к отцу. От него убежал без куртки в тапочках, проехал так полгорода, чтобы «раскумариться».
Но надо же было что-то делать! Мама договорилась, чтобы меня положили в психиатрическую больницу. Это было унизительно, но наркотики притупили самолюбие.
В наблюдательной палате, кроме меня, лежали больные с психическими отклонениями. Промаялся там два дня, на третий — дождался, когда все ушли на обед, надел чужие штаны, футболку и решился бежать. Дело было в ноябре, и такая экипировка кому угодно показалась бы, мягко говоря, не соответствующей сезону. Но мне было все равно. Ушел бы, в чем был. Только вот вместо входной двери по ошибке открыл другую — и оказался в комнате медперсонала. Извинился, вернулся в палату, лег, а внутри все горит. Что делать? Попробовал второй раз: иду напролом, как ни в чем не бывало. Заметили и вернули. В третий раз — оттолкнул санитарку. Тут на меня кинулись, бросили на кровать, уселись прямо на лицо, связали и что-то укололи. Три дня прошло, как во сне. Единственное, что помню: просыпался ночью мокрый и ходил в постель. Губы сухие, а слюна вытекает изо рта, и ничего не могу поделать. Потом кололи реланиум и еще что-то на ночь. Выписался через две недели — и сразу пошел колоться.
В таком «веселом» состоянии гулял как-то по городу и встретил американских миссионеров. Они говорят что-то о Боге, а я — под «кайфом», тоже чешу языком. Разговорились, пригласил домой. Рассказал о себе. Они сразу загорелись — помочь. Только, говорят, молись на ночь. И телефон оставили: звони в любое время. Сами тоже звонили — я врал, что не колюсь. Потом вдруг приезжают, говорят: нашли экспериментальное отделение, где наркоманов лечат психотерапевты — уже многим помогли. Называют адрес, а я знаю, что там находятся отделения областного наркодиспансера. Вспомнились мне все «прелести» наркологии, и я не поехал. Они снова приезжали, потом увидели, что обманываю — стали бывать реже. Однажды я сам позвонил, они посадили в машину всех: маму, жену и меня — и повезли в отделение на консультацию. Хоть я и был тогда «раскумаренным», все равно понял, что здесь происходит что-то необычное. Лечиться меня не взяли (в таком-то состоянии!), но разговор с врачом запал в память.
Приехал сюда второй раз после того, как снова побывал в психбольнице и уже практически потерял надежду. Приехал трезвым. Консультировал в тот день доктор Рокутов и социальный работник Виктор. Очень сильное впечатление они на меня произвели. Разговаривали, как с человеком, вникали в то, что я говорю, пытались понять. А потом записали в группу. Так начались перемены.
Сейчас, когда я вспоминаю все это, даже становится страшно, что, выпади одно звено из цепи событий, которые продвигали меня сюда, и ничего могло бы не получиться. До сих пор не знаю, что это было: случайность, закономерность или, как говорят, перст Божий? Но все тогда складывалось так, как нужно.
Первые дни я не понимал, что происходит. Здесь не делали уколов, не давали таблеток, но и абстиненции практически не было. Сначала разговоры между пациентами велись только про «ширку». А единственным желанием было — поскорее выписаться. Объяснял я его тем, что хочу лежать не на больничной койке, а дома на диване. На самом же деле мое стремление «поскорей увидеть семью» было замаскированным желанием уколоться. Сам себя обманывал. Не жена и не ребенок были мне тогда нужны, а доза.
Описать процесс лечения сложно. Хотя, на первый взгляд, все казалось простым: люди собираются на групповых занятиях, обсуждают свои психологические проблемы, ищут причины неблагополучия, пробуют изменить поведение, чтобы добиться желаемого результата. Но, по сути, я здесь заново учился жить. И думать. Я просто физически ощущал, как в голове крутятся «шарики».
Хотя я еще долго не понимал, что со мной происходит. Здесь было много разных людей, и я выбирал тех, с которыми мне было лучше. Вокруг меня были наркоманы, но были и люди, которые хотели помочь. И если я зарабатывал их уважение, я уже боялся его потерять. Жалко было разменивать его на укол. В какой-то момент это стало для меня тормозом на пути к «ширке».
Уколы у меня тоже были. Только они уже играли определенную роль в осознании механизмов, которые мной управляют. На первой стадии лечения я понял, что нет никакого смысла обманывать себя, изыскивая причины для укола. Нет смысла обманывать окружающих, чтобы уколоться, ведь в первую очередь я обманываю самого себя. Если я уколюсь — мне же и станет хуже. Я думал: достаточно перестать обманывать себя, чтобы прекратить колоться.
Но все оказалось не так просто. Когда я сорвался в очередной раз, я себя не обманывал, я знал, что хочу колоться. Меня только спросили: «Будешь?» — и я радостно ответил: «Да!» Я понял, что просто не обманывать себя — мало. Если есть желание колоться — ему надо что-то противопоставить. До сих пор у меня были весы с одной гирей. Я должен был найти вторую гирю, чтобы уравновесить чаши.
Я еще не осознавал этого, но уже тогда мне нравилось в отделении. Здесь встречались ребята, с которыми было интересно разговаривать — те, что уже не кололись. Я попал туда, где хорошо быть человеком, и понял, что мне нравится общаться с нормальными людьми. Я не кололся и чувствовал себя хорошо. Значит, для хорошего самочувствия и настроения вполне достаточно — не колоться.
Я размышлял, какие качества присущи наркоману. И понимал, что, прежде всего, — ложь. Значит, все зависит от человеческих качеств. И если я сильно чего-то хочу, по-настоящему хочу — этого достаточно. Если же у меня не получается — значит, я хочу недостаточно сильно или не очень понимаю, чего хочу на самом деле. Я не очень много врал, даже будучи наркоманом. Но кому я врал? Самым близким! Наркоманам не очень соврешь — они никому не доверяют. Обманешь — больше не дадут. Обмануть можно лишь того, кто тебе верит. Но это уже совсем не по-человечески.
В среде наркоманов ничего человеческого нет. Как нет и черты, которую наркоман не может переступить. Это только дело времени. Не знаю, что есть в мире такого, что могло бы удержать наркомана, который решился — переступить. Для меня это аксиома. Мне казалось, легко быть человеком там, где за это уважают. Но надо было выходить в мир, чтобы пробовать свои силы.
Я приехал домой в отпуск с приятелем. Вечером мы выпивали и беседовали. Утром во мне проснулся наркоман, с которым я не мог совладать. Приятель не подавал признаков желания уколоться, и я решил «подъехать» к нему «по-гнилому». Мы укололись вдвоем. Причем его я просто «встегнул», чтобы не колоться одному.
Потом был еще один отпуск, когда я пригласил к себе трех приятелей, которых уважал, и которые уважали меня. Уж с таким «тормозом» я никак не мог уколоться! Разве мыслимо променять их уважение на какой-то укол?! Утром, когда мы проснулись, один из них сказал, что ему снились наркотики. Я решил, что он «забрасывает удочку», и во мне проснулся монстр. Что бы они потом ни говорили, во всем мне чудились скрытые намеки. Я просто чувствовал, что они меня провоцируют: пойди и принеси. В каждой фразе, каждой шутке мне чудился «закидон». И желание росло во мне все больше.
Я сказал им, что выйду по делам, а наркоман во мне думал: уколюсь и посмотрю, как они отреагируют; если они захотят — принесу еще. Когда я вернулся, они посмотрели на меня и ушли. Я почувствовал себя отторгнутым.
Я приехал в отделение и обо всем рассказал лечащему врачу. Сергей Викторович посоветовал проанализировать и запомнить, что давало силы удерживаться от укола, и что, наоборот, толкало к нему. Это послужило хорошим уроком. Я понял, что все всегда зависит только от меня, и что моя жизнь будет такой, какой я сам ее сделаю.
Я много раз употребил в своем рассказе слово «понял», хотя, наверное, точнее будет сказать: мне помогли понять. Наступило время, когда я снова вышел в мир. Снова уехал работать в Москву. Однако потребность в общении с психотерапевтами и социальными работниками осталась. Я знал: шестое отделение — единственное место, где меня способны понять, помочь разрешить внутренние конфликты.
Мои ожидания не обманулись. По приезде меня встретили с распростертыми объятиями. Искренне радовались моим успехам, моим маленьким «достижениям» в трезвой жизни. Я как будто окунулся в родную среду. Так я оказался в команде и сам начал работать с группами пациентов.
Я понял, что могу помочь что-то понять другим — тем, кто попал в такую же беду. Здесь я каждый день доказывал своей жизненной позицией, что без наркотика можно жить — ЖИТЬ полной, интересной жизнью. Я хотел, чтобы ребята посмотрели на жизнь без «ширки» и поняли, что она прекрасна — с ее радостями и невзгодами. Мир нельзя изменить. Но можно изменить свое отношение к миру. И это по силам каждому.
Я проработал в отделении, которое, со временем, стало Лечебно-реабилитационным Центром, четыре года. Потом вся наша семья переехала в Германию. Я решился на это, потому что понял: пора «плыть» самостоятельно. Находясь рядом с Леонидом Александровичем и ребятами, я чувствовал себя защищенным, знал: при необходимости мне всегда помогут. Может быть, мне пора было начинать жить своим умом, своими силами? Если сравнивать Центр с миром, который лежит за его стенами, сравнение будет в пользу Центра. Там практически стерильные условия: старшие надежные товарищи, здоровая среда, в которой правильно выстроены отношения. Все просто и понятно. Мне нужно было попробовать свои силы «в миру». Леонид Александрович одобрил мое решение.
В чужой стране нам сначала приходилось трудно. Работа была самая простая: подмести школьный двор, починить парты. Жили в общежитии, посещали языковые курсы. Потом появилась интересная работа, а с ней — уверенность в себе, в завтрашнем дне. Я собирал электронные «шкафы» для различных производств, и мне это очень нравилось. Работаешь руками, инструмент прекрасный, немцы — приветливые, относятся уважительно. Я был доволен и видел перспективы. Но в Германии неожиданно сложилась кризисная ситуация, начался спад производства. Наше предприятие потеряло заказы, и меня сократили.
Первое время после увольнения я чувствовал себя так, будто почва ушла из-под ног. Я вообще плохо переношу перемены, долго привыкаю к новому образу жизни. А период безработицы взял, да и растянулся на два года. Оказалось, что я — не такой сильный, как думал раньше. Иногда мне становилось жалко себя, в голову «лезли» разные мысли, но здравый смысл всегда брал верх. Раньше, когда я «варился» в Центре, рядом с Саутой, все казалось легко. Сейчас мне действительно тяжело, но я научился относиться к жизни иначе.
Я осознаю свои слабости, но уже не впадаю в панику, не рву на себе волосы. Я стал более рассудительным, и если что-то не получается, ищу причины, стараюсь понять свои ошибки. Хотя сначала у меня и были психологические срывы, сейчас, даже в трудные времена, я не поедаю себя изнутри. Я не все понимаю, ко многому не могу привыкнуть, какие-то вещи ставят меня в тупик, но я стал спокойнее. Я ведь и не думал, что жизнь должна быть безоблачной.
Часто я спрашиваю себя: а правильно ли я поступил, уехав из Днепропетровска? И отвечаю утвердительно. Я вижу, что здесь очень нравится моему сыну. Ему удалось полностью «интегрироваться» в новую среду. Он хорошо учится, занимается спортом, посещает христианский юношеский клуб, говорит, как чистокровный немец, у него много друзей. Он очень занят (каждый день буквально расписан по минутам) и увлечен. Меня это радует.
Семья для меня сейчас — самое главное. Я хочу найти постоянную работу, потому что только она дает ощущение стабильности, уверенности в будущем, возможность планировать свою жизнь. Работа позволяет ощущать себя мужчиной, кормильцем. И это для меня важнее всего.
Что касается наркотиков, когда я слышу о них, не могу сказать, что это для меня пустой звук — слишком уж много было с ними связано. Но если бы меня попросили сформулировать, как я к ним отношусь, я ответил бы: никак. Здесь, где я живу, мак растет на соседних улицах, я помню, что это такое, но я прохожу мимо. Я давно не рассматриваю свою жизнь сквозь призму наркотика. Я даже не курю.
Я думаю, моя жизнь изменилась, потому что я изменил отношение к миру. Я меньше завидую. Сейчас если я вижу, что кто-то достиг большего, чем я, то уже не жалею себя, а думаю, что мне надо делать, чтобы продвинуться вперед. Я не чувствую себя плохо оттого, что я не самый удачливый и богатый. Мою жизнь определяют совсем другие чувства. Мне нравятся многие люди. И этот мир меня вполне устраивает — со всеми его сложностями.


Вернуться к началу
 Профиль  
Ответить с цитатой  
 Заголовок сообщения:
СообщениеДобавлено: 27 ноя 2011 16:08 
Не в сети
Новичёк

Зарегистрирован: 26 ноя 2011 19:46
Сообщения: 63
Благодарил (а): 0 раз.
Поблагодарили: 0 раз.
ABelogor
В ваших историях все "слишком". (Я не говорю, что это все неправда). Если уж баловали чадо, то и за институт платили, и на работу устраивали, и машины-квартиры покупали. Если отец пил, то ПИПЕЦ как, то мать была не властная, а прямо ДЕСПОТ. То родители вообще не воспитывали.
А если "вроде все нормально" было? Сам поступал, за учебу не платили, машинами не обременяли. И отец не пил, и на улице ребенок не рос, бабки-дедки не воспитывали. И делами сына интересовались, и в походы ходили и в школьных мероприятиях участвовали. Ну мать правда да, "слишком умная", все знает, похожа на одну вашу героиню. Но точно не деспот.
Почему в в такой семье ребенок начинает употреблять наркотики? Точнее даже не почему начинает, потому что из интереса, за компанию почти каждый может попробовать. А вот почему продолжает?
И главное, что делать?


Вернуться к началу
 Профиль  
Ответить с цитатой  
 Заголовок сообщения:
СообщениеДобавлено: 27 ноя 2011 18:55 
Не в сети
Посетитель

Зарегистрирован: 27 июл 2011 14:48
Сообщения: 108
Благодарил (а): 0 раз.
Поблагодарили: 0 раз.
Здравствуйте!
Да, в этих историях очень резко проявляются черты людей, которые вы заметили. Это потому что в книгу собраны только самые-самые истории. Выбирала их автор. Тамара Нестеренко. По какому признаку? Не знаю, она писатель,творческий человек, и книгу я сам принял уже как свершившийся факт. Есть и все. Читая и перечитывая ее Я НАТЫКАЛСЯ на похожее между мной и героем тут и там. То есть ЧАСТО встречал схожие черты и даже мысли, которые были. Еще хочу заметить, что это всего несколько десятков историй из сотен. Я сам, живу в центре третий год, видел десяток жизненных историй.
Меня самого и баловали, и за институт платили, и машину-квартиру купили, и на работу тоже устраивали, но отец выпивал как все, а мать не деспот. И что? Что это доказывает? Ничего. Просто моя история жизни другая.
Вы спрашиваете почему начинают и почему продолжают? Могу за себя рассказать.
Первый раз я попробовал на вечеринке просто потому что хотелось веселья, а выпивка уже надоела. Не за компанию и не для самоутверждения, это тоже очень общие расхожие шаблоны. И,кстати, за компанию не каждый может попробовать.
Почему продолжают употреблять? И что делать? Я бы посоветовал вам обратиться в реабилитационный центр, например наш http://www.rcchoice.org/ . Тут, на сайте, есть люди, которые справились сами. Я сам бы так не смог. Возможно ли это в вашем случае? Не знаю. Я бы не рисковал, наркомания ведь не насморк, а смертельная болезнь


Вернуться к началу
 Профиль  
Ответить с цитатой  
 Заголовок сообщения:
СообщениеДобавлено: 27 ноя 2011 21:01 
Не в сети
Новичёк

Зарегистрирован: 24 ноя 2011 10:18
Сообщения: 78
Благодарил (а): 0 раз.
Поблагодарили: 0 раз.
ABelogor писал(а):
Меня самого и баловали, и за институт платили, и машину-квартиру купили, и на работу тоже устраивали, но отец выпивал как все, а мать не деспот. И что? Что это доказывает? Ничего. Просто моя история жизни другая

меня не баловали и воспитывали так что я знал что за всё в этой жизни надо платить, я не видел чтоб мой отец курил сигарету, а про маму так она вообще душа...я горжусь ими, но извините не думаю что они могут гордиться мной,рады за меня,любят конечно да...

это ни о чём не говорит, кто в какой семье воспитывался, больше думаю зависит кто в какой среде рос и с кем тусовался вне дома))))


Вернуться к началу
 Профиль  
Ответить с цитатой  
 Заголовок сообщения:
СообщениеДобавлено: 27 ноя 2011 22:48 
Не в сети
Новичёк

Зарегистрирован: 26 ноя 2011 19:46
Сообщения: 63
Благодарил (а): 0 раз.
Поблагодарили: 0 раз.
ABelogor
в вашем Центре, как я поняла принимают тех кто сам хочет лечиться и прошел огонь, воду и медные трубы. У меня все по-другому, тем не менее, мне важно ваше мнение, посмотрите, пожалуйста, я уже описала свою ситуацию тут
http://forum-nonarko.ru/topic237-45.html


Вернуться к началу
 Профиль  
Ответить с цитатой  
 Заголовок сообщения:
СообщениеДобавлено: 28 ноя 2011 23:05 
Не в сети
Посетитель

Зарегистрирован: 27 июл 2011 14:48
Сообщения: 108
Благодарил (а): 0 раз.
Поблагодарили: 0 раз.
Олег В
Привет!) Поживаю нормально! На работу устроился к товарищу по центру. Интересно очень после трех лет в центре, среди одних и тех же людей, теперь новые лица, новое по сути общение.. Как-то прям очень необычно пока. Но мне интересно. Да и задача по работе увлекла.
В ЦЕНТРЕ дела отлично в прямом смысле. 3 декабря в Днепропетровской Епархии Православной Церкви будет презентация третьей части книги (ее можно у нас на сайте скачать, ссылка на сайт кнопка "WWW" с домиком под моим сообщением). Сам Его Высокопреосвященство, Высокопреосвященнейший Ириней, митрополит Днепропетровский и Павлоградский выступать будет. А это уже уровень ого-го! Он,кстати, в новую книгу главу написал. Вот такие дела у центра)) А еще нашему главному врачу (Сауте Леониду Александровичу) на днях заслуженного врача Украины вручили.
Про украинских не знаю. Я тут про русских читал на днях:сводка института наркологии за 2010 год. Точных цифр не помню. Только приблизительно: за последних 5 лет количество реабилитационных центров уменьшается на 50 штук каждый год. О чем это говорит? Или нарков меньше или кто-то намеренно центры прикрывает. Зачем спрашивается???
А ты то как сам поживаешь?? Давно я здесь не был=)


Вернуться к началу
 Профиль  
Ответить с цитатой  
 Заголовок сообщения:
СообщениеДобавлено: 28 ноя 2011 23:14 
Не в сети
Посетитель

Зарегистрирован: 27 июл 2011 14:48
Сообщения: 108
Благодарил (а): 0 раз.
Поблагодарили: 0 раз.
33G8 писал(а):
извините не думаю что они могут гордиться мной,рады за меня,любят конечно да...
не очень понятно что вы имеете ввиду.
33G8 писал(а):
это ни о чём не говорит, кто в какой семье воспитывался,
тут вы очень не правы. Если подумаете глубже вы сами поймете, что от семьи очень многое зависит. Главное не то, что на поверхности в семье. Я не психоаналитик, но все, которых я встречал, почему-то в первую очередь расспрашивают про отношения и климат В СЕМЬЕ.
33G8 писал(а):
зависит кто в какой среде рос и с кем тусовался вне дома))))
опять же семья-среда, друганы-среда, школа-среда. Вы сами себе противоречите на мой взгляд.


Вернуться к началу
 Профиль  
Ответить с цитатой  
Показать сообщения за:  Поле сортировки  
Начать новую тему Ответить на тему  [ Сообщений: 74 ]  На страницу Пред.  1, 2, 3, 4, 5  След.



Часовой пояс: UTC + 3 часа


Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 1


Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете добавлять вложения

Перейти:  
up

down